
Ретушь, верстка: Алина Дулева; стиль: Елизавета Старчак
Этот густой и вязкий коктейль из тумана, сахарного сиропа и мрака. Ничего не чувствуешь впереди; вроде сладко, но застревает в горле между языком и кадыком, и не сглотнуть. Днем зашкаливает влажность воздуха, а ночь закаляет сталью сведенные за спиной запястья. Странный ночной кошмар.
Ретушь, верстка: Алина Дулева; стиль: Елизавета Старчак
— Почему?
— Это очень страшно; невзаимные чувства можно пережить, перестрадать и забыть, упиваясь безвыходностью ситуации, но что делать, окажись они не такими?!
Она замолчала, и положила свою старенькую руку поверх моей.
— Значит, так тому и быть. Не допускай чужих ошибок, попробуй стать счастливой. Откройте своё сердце, ничего не требуя взамен.
Ретушь, верстка: Алина Дулева; стиль: Елизавета Старчак
Мы знаем истории любви лишь бабушек и дедушек, чьи возлюбленные стали родителями наших пап и мам. А что с остальными, возможно, Главными историями их жизней? Не знать этого — несправедливо.
Ретушь, верстка: Алина Дулева; стиль: Елизавета Старчак
...Всё началось с зеленоватой книжки, в большом мешке с новогодними подарками. Я оказалась под утро у елки (дотерпеть до рассвета было не в моих силах, любопытство взяло верх) и сонными глазами прочла: «Обреченные». Каменный валун в мой огород?... Распаковала остальные свертки и легла спать, а за завтраком, решив полистать книгу, поняла свою собственную ошибку «по Фрейду» — с обложки переплета на меня смотрели заглавные буквы: «ОБРУЧЕННЫЕ».
Ретушь, верстка: Алина Дулева; стиль: Елизавета Старчак
Этого не ожидал никто. Это было настолько несвоевременно, неправильно и безрассудно, что стоило бы выпустить срочное постановление Правительства, запрещающее это действие. Но ей нравилось, не смотря ни на что, ей чертовски нравилось так внезапно и отчаянно любить.
Ретушь, верстка: Алина Дулева; стиль: Елизавета Старчак
Ретушь, верстка: Алина Дулева; стиль: Елизавета Старчак
Стиль, текст: Елизавета Старчак
Ретушь, верстка: Алина Дулева